В последние годы международные миграционные процессы тесно связаны с глобальными геополитическими изменениями, а политические вопросы и вопросы безопасности оказывают значительное влияние на перемещение граждан. В частности, регион Ближнего Востока находится в центре сложных политических процессов и вопросов безопасности, и вопрос обеспечения безопасности иностранных граждан, проживающих или работающих в этом регионе, приобретает неотложное значение. В этом контексте меры, принятые Узбекистаном по репатриации граждан с Ближнего Востока, можно рассматривать как один из эффективных показателей государственной консульской политики и системы управления миграцией. Согласно официальным данным, по состоянию на 10 марта 2026 года в Узбекистан было репатриировано более 25 тысяч граждан стран Ближнего Востока. В частности, было репатриировано более 21 тысячи человек из Саудовской Аравии, более 3,5 тысяч из Объединенных Арабских Эмиратов, а также граждане Ирана, Катара, Бахрейна и Омана. Этот процесс еще раз подтверждает прямую связь между глобальной миграцией и геополитическими факторами. Ближний Восток долгое время являлся центром международной политики, центром глобальной политической конкуренции в сфере энергетических ресурсов, стратегических транспортных коридоров и геополитических интересов. Этот регион представляет собой маршрут трудовой миграции для многих стран, где многие иностранные граждане работают в сфере услуг, торговли и туризма. Поэтому политические изменения в регионе оказывают значительное влияние на миграционные потоки. В современной международной практике консульская дипломатия является важным инструментом обеспечения безопасности граждан, а эвакуационные мероприятия, проводимые Узбекистаном, являются практическим выражением этой политики. Репатриация граждан отражается в скоординированном сотрудничестве государственных органов, важности международной транспортной инфраструктуры и дипломатических отношений. Это демонстрирует способность государства принимать оперативные и эффективные меры в чрезвычайных ситуациях. Сегодня миграционный процесс рассматривается как сложный вопрос, затрагивающий не только экономику, но и национальную безопасность и социальную стабильность. Увеличение числа граждан, проживающих за границей, требует от государств более эффективного управления миграционными процессами. В последние годы Узбекистан проводит масштабные реформы по регулированию трудовой миграции, защите прав мигрантов и формированию безопасной миграционной системы. При этом, я считаю, важной частью этой политики станут меры по возвращению граждан с Ближнего Востока. Цифровизация консульских услуг, создание системы оперативной связи с мигрантами и укрепление механизмов готовности к чрезвычайным ситуациям могут стать еще более актуальными в будущем. В заключение следует отметить, что геополитическая ситуация на Ближнем Востоке напрямую влияет на глобальные миграционные процессы, что свидетельствует об одной из главных задач государств – обеспечении безопасности и защиты граждан за рубежом. Эвакуационные мероприятия, проводимые Узбекистаном, являются эффективным примером современной консульской дипломатии и управления миграцией и представляют собой одно из важных направлений внешней политики государства, направленное на защиту интересов граждан. В будущем совершенствование миграционной политики, обеспечение граждан безопасной трудовой миграцией и развитие консульских услуг останутся приоритетами внешней политики Узбекистана. * Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.

Сохраняющаяся геополитическая напряженность в мире вносит коррективы в работу континентальных торговых маршрутов, представляющих стратегический интерес для государств Центральной Азии. Война в Украине, ставшая крупнейшим кризисом современности на евразийском пространстве, продолжает влиять на динамику и вариативность грузоперевозок по оси «Восток-Запад», актуализируя диверсифицированный подход к организации логистических потоков. Узбекистан в этом плане проявляет максимальную гибкость, стараясь удешевить экспортно-импортные поставки и обеспечить наиболее эффективный выход на перспективные рынки, включая Евросоюз. За 2024 года объем внешней торговли Узбекистана со странами ЕС достиг $6,4 млрд, увеличившись на 5,2%. По результатам прошлого года в двадцатку основных торговых партнеров страны вошли такие европейские государства, как Германия, Франция, Швейцария, Италия и Польша, суммарный товарооборот с которыми превысил $1,4 млрд. Для Узбекистана оптимальным каналом доставки грузов в еврозону был и остается Северний коридор, проходящий через Казахстан, Россию и Беларусь. В 2023 году по железнодорожному маршруту «Узбекистан-Казахстан-Россия-Беларусь-ЕС» перевезено свыше 1 млн тонн грузов. Одним из главных перевалочных узлов выступает железнодорожный терминал Малашевиче на территории Польши куда грузы из Центральной Азии попадают после пересечения погранперехода “Брест-Тересполь” на беларусско-польской границе для дальнейшей доставки по Европе. Этот же сухой порт, расположенный вдоль Северного коридора, обрабатывает более 90% железнодорожной торговли между ЕС и Китаем. В январе текущего года президент Узбекистана поручил правительству рассмотреть возможность создания для отечественных перевозчиков выделенного транспортного коридора в Польшу через беларусский Брест, что обусловлено необходимостью быстрой доставки скоропортящихся товаров, прежде всего, фруктов и овощей на европейский рынок. Между тем, из-за высоких логистических издержек, а также ввода некоторых ограничений, связанных с рисками безопасности на маршрутах в западноевропейском направлении с использованием автомобильного транспорта за последние годы наблюдается спад узбекско-польской торговли. В 2025 году двусторонний товарооборот  составил $383,7 млн против почти $400 млн годом ранее. Переориентация грузопотока на железные дороги, следующие в Польшу, Литву и Латвию с последующей перегрузкой товаров в контейнеры или фуры может ощутимо снизить стоимость перевозок из Центральной Азии в Европу. Однако при этом возникает необходимость устранения текущих проблем, связанных с периодической нехваткой подвижного состава и сложностями таможенных процедур, что сказывается на эффективности северных железнодорожных маршрутов.    Для интенсификации взаимной торговли, а также развития собственного тразитного потенциала Узбекистан и Польша планируют создать перекрестные логистические хабы. Один из таких объектов будет оборудован в Мазовии, являющейся крупнейшим транспортным узлом Восточной Европы. Это создасть задел для интеграции Узбекистана в европейские цепочки поставок, расширив возможности для практической реализации Соглашения о расширенном партнёрстве и сотрудничестве с ЕС, подписанного в октябре 2025 года. * Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.

Обострение ситуации на Ближнем Востоке повышает для Узбекистана риск использования эффективных путей доставки грузов на перспективные экспортные рынки, включая Европу и Южную Азию. Месяц назад Министерство транспорта Узбекистана представило альтернативные транспортные коридоры для обхода проблемных стран. Среди них были заявлены маршруты через Иран, Афганистан и Пакистан. Однако теперь ввиду одновременной вовлеченности всех трех стран в активную фазу военных конфликтов, возможность грузоперевозок через их территорию ограничена. Это ставит государства Центральной Азии, которые из-за географической отдаленности от открытых морей и без того обречены на высокие транспортные издержки во внешней торговле, в крайне затруднительное положение. Летом 2025 года во время 12-дневной ирано-израильской войны Узбекистан был вынужден экстренно искать замену южным портам Ирана, что привело к увеличению логистических затрат на 30%. В текущей ситуации страна вероятно понесет еще большие убытки ввиду временной необходимости отклониться не только от иранского, но и афгано-пакистанского транзита с перспективой выхода в Индийский океан. За 2025 год Узбекистан перевез через Иран в общей сложности 1,2 млн тонн грузов. Поставки осуществлены в направлении Турции и западных стран. Вместе с тем, иранские порты обслужили свыше 330 тысяч тонн отечественных грузов. Фактическое перекрытие Ормузского пролива сильно ограничивает передвижение торговых судов, особенно нефтяных танкеров по этой важнейшей транспортно-энергетической артерии мира. Морское страхование в пределах акватории пролива стало не только сверхдорогим, но и малодоступным, что привело к снижению транзитного судоходства на 80%. Все это отрицательно сказывается на динамике работы крупнейшего транспортного узла региона – порта Бендер-Аббас, расположенного на иранском побережье Персидского залива. В превентивных целях свое функционирование прекратили северные порты Ирана – Каспиан и Энзели. Пока активными остаются сухопутные торговые маршруты, в том числе пересекающие ирано-туркменскую границу через пограничный переход Сарахс. Иран также сохраняет транспортное сообщение с Афганистаном, которое обеспечивает железнодорожная линия «Хаф-Герат». Намедни афганская сторона заявила о бесперебойном курсировании грузовых поездов между городами.        В связи с угрозой безопасности на южном фланге Узбекистану приходится переориентировать грузопотоки на более сложные и длинные маршруты. Потенциально могут быть рассмотрены комбинированные перевозки через Гибралтарский пролив, Средиземное, Эгейское, Мраморное и Чёрное моря, далее по железным дорогам России и Казахстана. Другим альтернативным вариантом представляется транспортный коридор Узбекистан (Андижан)-Кыргызстан (Ош, Иркештам)-Китай (Кашгар,Урумчи)/ Тихоокеанские порты Китая. Также сохраняет актуальность Северный железнодорожный коридора в ЕС. * Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.

Современная внешняя политика Китая отражает адаптацию страны к изменяющейся международной системе и стремление обеспечить устойчивое позиционирование в новых глобальных условиях. Как предполагают китайские эксперты, мир переживает переход к более сложной и конфликтной многополярности в силу роста конкуренции с США. В этих условиях КНР позиционирует себя как стабилизирующую силу, выступающую за реформу глобального управления и усиление роли стран Глобального Юга. Ключевыми инструментами продвижения данной повестки становятся четыре глобальные инициативы: Инициатива глобального развития, Инициатива глобальной безопасности и Инициатива по глобальному управлению. Пекин подчеркивает отказ от навязывания политических моделей и делает акцент на принципах суверенитета и взаимной выгоды. При этом расширение институционального присутствия КНР, в лице многосторонних форматов сотрудничества и финансовых структур, свидетельствует о стремлении формировать альтернативные механизмы международного взаимодействия. В этих условиях, отношения с Российской Федерацией остаются важным направлением внешней политики Китая. Пекин продолжает развивать двустороннее экономическое сотрудничество, учитывая текущие условия международной среды. Взаимодействие сторон строится с учетом существующих международных ограничений и ориентировано на поддержание устойчивых торгово-экономических связей. Наряду с развитием отношений с ключевыми партнёрами, значимое место во внешнеполитической повестке КНР занимает тайваньский вопрос. Китай последовательно укрепляет свои позиции по данному направлению, сочетая военно-политические инструменты с дипломатическими механизмами взаимодействия. В экспертных и академических кругах КНР указывается необходимость взвешенного подхода, учитывающего возможные экономические и стратегические последствия различных сценариев. В этой связи Пекин делает акцент на поэтапной стратегии, предполагающей расширение комплекса мер с одновременным сохранением возможностей для политико-дипломатического урегулирования. Параллельно КНР активизирует деятельность на Ближнем Востоке, в Африке и в целом в странах Глобального Юга. Экономическое сотрудничество постепенно дополняется элементами политического и военно-технического взаимодействия. Расширение беспошлинной торговли с африканскими странами, инфраструктурные проекты и энергетические соглашения в регионе Персидского залива усиливают позиции Китая как альтернативного центра притяжения. Также Китай расширяет экономическое сотрудничество и политический диалог и со странами Центральной Азии, рассматривая регион как важное направление реализации сухопутных маршрутов инициативы «Пояс и путь» как альтернативы морским путям и взаимодействия в сфере обороны и безопасности. Расширение китайского участия сопровождается развитием торгово-инвестиционных проектов и институциональных форматов сотрудничества, что формирует для государств региона дополнительные возможности в сфере инфраструктуры, логистики и экономического развития. В то же время устойчивость таких проектов во многом зависит от их финансовой сбалансированности, прозрачности условий и соответствия долгосрочным национальным стратегиям развития. В целом текущие приоритеты внешней политики КНР демонстрируют стремление Пекина расширять глобальное влияние без формального принятия на себя статуса классического лидера мировой системы. Китай использует существующую турбулентность для постепенного укрепления собственных позиций, сочетая экономические инструменты, институциональные инициативы и гибкую дипломатическую стратегию. * Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.

Автор: Зульхаё Нишанова, ассистент-преподаватель УМЭД Редкоземельные металлы представляют из себя группу из 17 химических элементов, которые используются в производстве аккумуляторов, постоянных магнитов, электроники, оборудования для возобновляемой энергетики, электротранспорта и высокотехнологичных отраслей промышленности. Эти материалы играют важную роль в глобальном энергетическом переходе, цифровизации и развитии современной промышленности. Глобальный рынок и тенденции Мировые запасы редкоземельных элементов распределены неравномерно. По данным Геологической службы США, значительная часть разведанных запасов сосредоточена в нескольких странах, включая Китай, Бразилию, Индию и Австралию. Современная структура рынка формируется не только вокруг добычи сырья, но и вокруг переработки, разделения элементов и производства продукции с высокой добавленной стоимостью. Именно участие в таких цепочках определяет конкурентоспособность стран на мировом рынке. Спрос на редкоземельные металлы стабильно растёт на фоне развития «зелёной» энергетики, электротранспорта и цифровых технологий. По оценкам Международного энергетического агентства, этот рост носит долгосрочный и структурный характер и будет усиливаться в ближайшие десятилетия. Возможности для Центральной Азии и Узбекистана Страны Центральной Азии обладают перспективным минерально-сырьевым потенциалом и выгодным географическим положением между рынками Европы и Азии. Это создаёт предпосылки для их более активного включения в международные цепочки поставок критически важных минералов. Узбекистан рассматривает развитие отрасли редких и редкоземельных металлов как одно из направлений индустриализации и диверсификации экономики. Проводимые реформы в сфере недропользования и улучшение инвестиционного климата создают условия для реализации проектов по геологоразведке, добыче и первичной переработке сырья. Перспективная модель участия включает поэтапное развитие: геологоразведка и добыча с участием международных партнёров; создание мощностей по первичной переработке и обогащению; в среднесрочной перспективе – локализация отдельных элементов производства компонентов для энергетики и промышленной электроники. Международное партнёрство Узбекистан развивает сотрудничество с рядом зарубежных партнёров в сфере критических минералов и технологий их переработки. Взаимодействие с Европейским союзом, США и Японией ориентировано на развитие устойчивых цепочек поставок, привлечение инвестиций, внедрение современных стандартов экологической и социальной ответственности (ESG), а также на технологическое сотрудничество. Партнёрские проекты рассматриваются как инструмент повышения добавленной стоимости внутри страны и укрепления промышленного потенциала. Условия устойчивого развития отрасли Развитие сектора редкоземельных металлов требует комплексного подхода, включающего: привлечение долгосрочных инвестиций; развитие перерабатывающей и научно-технологической инфраструктуры; подготовку квалифицированных кадров; внедрение современных экологических стандартов и механизмов общественного диалога. Сбалансированная промышленная политика позволяет избежать закрепления страны в роли исключительно сырьевого поставщика и создать условия для постепенного продвижения вверх по технологической цепочке. * Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.

Правительство Исламской Республики Иран актуализирует вопрос запуска транспортного коридора «Иран-Афганистан-Китай» через афганскую провинцию Бадахшан, граничащую с китайским Синьцзяном. Проектом предусмотрено налаживание железнодорожного сообщения между городами Герат, Мазари-Шариф, а также высокогорной долиной Вахан или Малым Памиром, именуемым «крышей мира». В древности здесь проходил один из центральных маршрутов Великого шелкового пути, связывающего Восток с Западом. Согласно иранским источникам, функционирование Ваханского коридора позволит наполовину сократить время доставки грузов из Китая в Европу, что даст колоссальное преимущество над действующими цепочками поставок через государства Центральной Азии, включая Казахстан, Узбекистан и Туркменистан.      Год назад Министерство транспорта и городского развития Ирана анонсировало план по формированию девяти транзитных железнодорожных коридоров общей стоимостью свыше $10 млрд. Некоторые из них пересекают Афганистан, как например, Железнодорожный коридор пяти наций, продвигаемый Тегераном с начала 2000-х. Другим стратегическим приоритетом, судя по всему, обозначен трансафганский коридор в Китай. Стартом для обоих проектов послужило строительство 225-километровой железнодорожной линии «Хаф-Герат», первые три очереди которой введены в эксплуатацию в 2020 году. Запуск последнего участка запланирован на ближайшее время.      22 октября 2025 года Тегеран заключил соглашение с Анкарой и Кабулом о совместной прокладке железнодорожного полотна от Герата до Мазари-Шарифа колеей 1435 мм. На эти нужды Иран выделит беспрецедентную сумму в размере $2,5 млрд. В последующим Иран намерен подвести железную дорогу к Ваханскому коридору через северо-восточную провинцию Кундуз. С 2023 года Тегеран ведет переговоры по этому вопросу с афганскими властями. Талибы со своей стороны прилагают практические усилия для открытия прямого транспортного сообщения с Китаем. В сентябре 2023 года за счет бюджетных средств Афганистана была возобновленаукладка гравия вдоль 120-километрового Ваханского коридора до перевала Вахджир на границе с Китаем, начатая еще в 2019 году. В конце 2025 года Министерство сельского развития и реабилитации рапортовало о завершении 70 процента работ.          Талибы неоднократно обращались в Пекин за финансовой помощью для строительства транспортной инфраструктуры вдоль Вахана, воспользовавшись стремлением восточного соседа включить Афганистан в свою глобальную инициативу «Пояса и пути». Однако на фоне рисков безопасности китайская дипломатия пока занимает выжидательную позицию в отношении открытия общей границы в торговых целях. Вместо этого, отдается предпочтение связи с Афганистаном либо через Пакистан, посредством расширения Китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК) на Бадахшан, либо через страны Центральной Азии. В контексте последнего Таджикистан может укрепить свои транзитные позиции, став надежным проводником между Китаем и Афганистаном. * Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.