Соавтор: Ойгуль Юлдашева
На протяжении последнего десятилетия зелёная индустриализация превратилась в один из определяющих экономических трендов современности. Данная концепция описывает процесс, в ходе которого государства перестраивают свои отрасли – производство стали, удобрений, цемента и электроэнергии – с целью существенного сокращения выбросов углекислого газа (CO₂), не жертвуя при этом темпами экономического роста. На практике это предполагает замену угольных и газовых предприятий объектами, работающими на возобновляемых источниках энергии – солнечной и ветровой, – повышение энергоэффективности и переход на производственные технологии с меньшим углеродным следом. Конечной целью является обеспечение экономического развития, которое более не осуществляется в ущерб климату.
Этот глобальный сдвиг стал более актуальным с 1 января 2026 г., когда Европейский союз в полной мере ввёл в действие Механизм пограничной углеродной корректировки (CBAM) – принципиальный торгово-политический инструмент, напрямую связывающий экологические стандарты с доступом на рынок. Согласно CBAM, любая компания, стремящаяся экспортировать в ЕС определённые углеродоёмкие товары, обязана приобретать сертификаты, соответствующие объёму CO₂, заключённого в производстве этих товаров. К охватываемой продукции относятся сталь, алюминий, цемент, удобрения, водород и электроэнергия – секторы, в совокупности генерирующие значительную долю мировых промышленных выбросов (в частности, на производство чёрных металлов приходится 7–9% мировых выбросов парниковых газов, на цементную промышленность – около 8%, на алюминиевую – порядка 2–3%, на производство удобрений – 2–3%, на производство водорода – около 2–2,5%, тогда как энергетический сектор обеспечивает примерно 25% мировых выбросов CO₂). Механизм призван обеспечить иностранным производителям те же углеродные издержки, что несут производители в ЕС, уже функционирующие в условиях внутренней системы ценообразования на углерод.
ЕС позиционирует CBAM как инструмент предотвращения «углеродной утечки» – риска переноса производства в страны с менее жёсткими экологическими требованиями. Многие развивающиеся экономики, однако, воспринимают его иначе: по их оценке, CBAMфункционирует как форма «углеродного протекционизма» – торгового барьера, использующего экологические критерии для создания заведомо невыгодных условий экспортёрам из государств, осуществляющих зелёный переход. Страны, зависящие от ископаемого топлива – нередко в силу ограниченности финансовых и технологических ресурсов, – обнаруживают, что их товары сталкиваются с дополнительными издержками на границе с ЕС. Это порождает закономерный вопрос: не налагает ли CBAM невольных штрафных санкций на менее состоятельные государства за тот же путь индустриализации, которым на
протяжении более ста лет шли нынешние богатые страны?
Для Узбекистана – быстро развивающейся экономики, экспортирующей сталь, алюминий, удобрения и продукты газовой переработки на европейские рынки, – CBAM представляет одновременно серьёзный вызов и стратегическую возможность. С одной стороны, промышленный сектор страны по-прежнему существенно зависит от углеродоёмких источников энергии, что ведёт к росту издержек по CBAM и снижению конкурентоспособности узбекского экспорта в Европе. С другой стороны, Узбекистан располагает исключительными ресурсами солнечной и ветровой энергии и уже запустил одну из наиболее амбициозных программ развития возобновляемой энергетики в Центральной Азии – фундамент, который при распространении на промышленную базу способен снизить зависимость от CBAM, привлечь международные инвестиции и открыть доступ к премиальным рынкам низкоуглеродной продукции.
I. Риски CBAM для экспорта Узбекистана на рынок ЕС
|
Продукция |
Страны-импортёры ЕС, стоимость (тыс. долл. США) |
|
Удобрения |
Латвия – 46224 | Румыния – 22778 | Литва – 16960 |
|
Железо и сталь |
Латвия – 4713 | Литва – 2794 | Германия – 523 |
|
Алюминий |
Литва – 10672 | Латвия – 968 | Болгария – 115 |
CBAM ЕС распространяется на шесть категорий продукции: цемент, чёрные металлы, алюминий, удобрения, электроэнергию и водород. Именно в этих секторах Узбекистан сформировал экспортный потенциал, оставаясь при этом в значительной мере зависимым от ископаемого топлива и устаревшей промышленной инфраструктуры. Согласно данным внешней торговли Узбекистана за 2024 год, значительные объёмы экспорта в страны Европейского союза приходятся на удобрения, чёрные металлы и алюминий, основными направлениями поставок которых выступают рынки Латвии, Литвы, Румынии и Германии.
По оценке Международного валютного фонда, совокупные ежегодные издержки, связанные с CBAM, для всего Ближнего Востока и Центральной Азии составят $1,7 млрд в год – что эквивалентно дополнительной пошлине в размере 14% на все охватываемые CBAM товары из региона. В структуре этого суммарного показателя доминируют Узбекистан и Казахстан: на их долю приходится около 90% охватываемых CBAM региональных выбросов – прежде всего в сталелитейном, алюминиевом производстве и производстве удобрений. Такая концентрация обусловлена тем, что обе экономики экспортируют значительные объёмы именно этих углеродоёмких продуктов, в полной мере подпадающих под действие механизма.
В докладе Европейской экономической комиссии ООН (ЕЭК ООН, «Последствия Механизма пограничной корректировки углерода для энергетического перехода в Центральной Азии», февраль 2026 г.) приводятся наиболее конкретные прогнозы для Узбекистана: цена на CO₂ в ЕС прогнозируется на уровне $200 за тонну к 2030 г. и около $350 – к 2050 г. При таких уровнях стоимость узбекской стали, поставляемой в Европу, может возрасти на 14%, что кардинально изменит её ценовую конкурентоспособность.
Индекс подверженности CBAM Всемирного банка рисует неоднозначную картину. Узбекский алюминий демонстрирует более низкую углеродоёмкость по сравнению со средним производителем в ЕС, что потенциально обеспечивает ему незначительное конкурентное преимущество. Вместе с тем другие ключевые статьи экспорта – в особенности сталь и удобрения – сопряжены со значительными рисками ввиду зависимости Узбекистана от углеродоёмких источников энергии и устаревших производственных технологий.
Структурную уязвимость усугубляет отсутствие в Узбекистане национального механизма ценообразования на углерод. По правилам CBAM, экспортёры вправе вычитать из обязательств перед ЕС углеродные платежи, уже уплаченные в стране происхождения товара. В отсутствие подобного механизма узбекские экспортёры несут полные издержки по CBAM, тогда как конкуренты из стран с внутренними системами ценообразования на углерод могут платить существенно меньше.
Дополнительную нагрузку создаёт верификационное требование. С 2026 г. отчётность об эмиссиях не может быть самосертифицированной: она подлежит проверке аккредитованными независимыми экспертами. В случае отсутствия или ненадёжности данных ЕС применяет консервативные значения по умолчанию, намеренно устроенные так, чтобы завышать фактические выбросы. Узбекские экспортёры, не располагающие отлаженными системами мониторинга, отчётности и верификации (МОВ), рискуют нести более высокие эффективные издержки по CBAM, чем того требует их реальная углеродная интенсивность.
II. Возможности: солнечная энергетика, модернизация и зелёные сертификаты
Наряду с перечисленными рисками CBAM формирует определённые стимулы, на которые Узбекистан уже начал реагировать. Страна обладает структурными преимуществами, которые при их стратегическом задействовании способны превратить CBAM из угрозы в доступ на премиальные зелёные рынки.
Природно-географическое положение Узбекистана исключительно благоприятно: страна располагает одним из наивысших уровней солнечной инсоляции в Евразии, а технический потенциал солнечной энергии оценивается в 177 Мтнэ – почти в четыре раза превышая совокупное первичное потребление энергии в стране. Этот потенциал уже активно реализуется. К концу 2025 г. в Узбекистане были введены в эксплуатацию 15 солнечных и 5 ветровых электростанций суммарной установленной мощностью 5582 МВт. Объекты возобновляемой энергетики выработали 10,5 млрд кВт·ч электроэнергии за 2025 г., обеспечив экономию 2,8 млрд м³ природного газа и предотвратив выброс 4,2 млн т вредных веществ.
Правительством поставлена амбициозная цель на 2030 год: 54% национальной выработки электроэнергии из ВИЭ при суммарной установленной мощности солнечной и ветровой генерации 21 ГВт, что позволит ежегодно экономить 18 млрд м³ природного газа. Год 2025 был объявлен «Годом охраны окружающей среды и зелёной экономики». Узбекистан привлёк около $35 млрд инвестиций в зелёную энергетику от международных партнёров, в том числе ACWAPower (Саудовская Аравия), Voltalia (Франция) и Азиатского банка развития.
В докладе ЕЭК ООН отмечается, что приведение электрогенерации, производства водорода и промышленных процессов в соответствие с сопоставимыми ценами на углерод в ЕС способно одновременно снизить расходы, связанные с CBAM, и способствовать достижению национальных климатических целей. В документе выявлены значительные возможности для перехода с угля на альтернативные виды топлива – до более чем 600 ПДж (около 167 ТВт·ч) к 2050 г. – наряду с расширением электрификации, повышением энергоэффективности и углублённой интеграцией возобновляемых источников.
Ряд отечественных промышленных предприятий Узбекистана уже получил международную зелёную сертификацию в сфере энергетики. Расширение зелёной сертификации имеет принципиальное значение, т.к. верифицированное низкоуглеродное производство создаёт информационную базу для расчёта фактических, а не карательных дефолтных, обязательств по CBAM. Компании, способные документально подтвердить экологичность своих производственных процессов, понесут существенно меньшие издержки и получат конкурентное преимущество перед менее прозрачными соперниками.
Узбекистан также стал пионером в производстве зелёного водорода. В Чирчике начало работу первое в Центральной Азии промышленное предприятие по его производству, работающее на солнечной и ветровой энергии в рамках государственно-частного партнёрства с ACWA Power.Поскольку водород входит в перечень секторов, охватываемых CBAM, производство зелёного водорода позиционирует Узбекистан как поставщика товара, который – при верификации производства с использованием возобновляемой энергии – будет иметь минимальный встроенный углеродный след и, следовательно, нести минимальную нагрузку CBAM на границе с ЕС.
Помимо этого, Узбекистан, Казахстан и Азербайджан продвигают инициативу «Зелёного коридора» – региональный механизм поставок «зелёной» электроэнергии в Европу по подводным и наземным маршрутам передачи. Альянс «Зелёного коридора» был официально учреждён в Баку в июле 2025 г.; итальянская компания CESI приступила к разработке технико-экономического обоснования, ожидаемого в начале 2027 г. В случае реализации коридор позволит Узбекистану экспортировать верифицированную чистую электроэнергию – продукт, соответствующий требованиям CBAM и относящийся к премиальному сегменту, – непосредственно на европейские рынки.
III. Рекомендации для директивных органов и промышленного сектора Узбекистана
Узбекистан должен в приоритетном порядке разработать и внедрить национальный механизм ценообразования на углерод – будь то система торговли выбросами или углеродный налог. По правилам CBAM, верифицированные углеродные платежи, уплаченные внутри страны, могут вычитаться из обязательств перед ЕС. Одна эта реформа способна существенно снизить финансовую нагрузку на узбекских экспортёров. Казахстан уже создал аналогичную систему, пусть и с ценами ниже уровня ЕС. Узбекистан мог бы использовать этот опыт, скорректировав ценообразование в соответствии со своими экономическими условиями.
С 2026 г. ЕС применяет карательные значения по умолчанию там, где верифицированные данные об эмиссиях отсутствуют. Узбекистан должен безотлагательно формировать потенциал в области мониторинга, отчётности и верификации (МОВ) в экспортно ориентированных отраслях. Техническое содействие в этих целях доступно от ЕЭК ООН, Всемирного банка и Азиатского банка развития (АБР). Предприятия с верифицированными профилями низких выбросов не только сокращают свои обязательства по CBAM, но и получают возможность продвигать свою продукцию как «зелёную» европейским покупателям, всё настойчивее требующим документальных свидетельств устойчивого развития.
Секторы с наибольшей подверженностью CBAM – чёрная металлургия, алюминиевая промышленность, производство удобрений – должны быть приоритизированы для инвестиций в энергоэффективность и переход на новые виды топлива. Государственно-частные партнёрства и льготное финансирование международных институтов должны быть целенаправленно сосредоточены именно в этих секторах.
Узбекистану следует изучить возможности установления связи с Cистемой торговли квотами на выбросы парниковых газов ЕС (EU‑ETS) или заключения соглашений о взаимном признании, которые позволят учитывать внутреннее ценообразование на углерод для целей вычета по CBAM – по примеру Швейцарии и Норвегии.
Пионерный завод по производству зелёного водорода в Чирчике необходимо масштабировать и тиражировать. Растущий спрос ЕС на импортный зелёный водород, обусловленный стратегией REPowerEU, открывает для Узбекистана существенную долгосрочную рыночную нишу – при условии верификации производства и развития транспортной инфраструктуры. Следует ускорить реализацию проекта «Зелёного коридора» с планируемым технико-экономическим обоснованием к 2027 г.
Европейский союз располагает широким спектром инструментов технического содействия для осуществления зелёной индустриализации – краткосрочными экспертными миссиями в рамках TAIEX, долгосрочным институциональным развитием через программу EU4Environment,специализированным обучением в рамках сети MEDGEM и прямым взаимодействием через Делегацию ЕС в Ташкенте, – которые могут быть задействованы для укрепления национальных систем МОВ, подготовки операторов и верификаторов, а также снижения нагрузки на узбекских экспортёров в части соответствия требованиям.
Если Узбекистан будет последовательно реализовывать целенаправленные и выверенные меры – введение национального инструмента ценообразования на углерод, формирование надёжной инфраструктуры МОВ, декарбонизацию энергоёмких отраслей и полную гармонизацию с экологическими стандартами ЕС, – он сможет превратить CBAM из внешнего риска в стратегический катализатор. Проактивный переход позволит не просто сохранить конкурентоспособность узбекского экспорта на европейских рынках, но и позиционировать страну как авторитетного и верифицированного поставщика низкоуглеродной стали, чистой электроэнергии и зелёного водорода.
* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.
