Автор: Роксана Иззатова , студентка УМЭД, научный ассистент ИПМИ
События июня 2026 года выявили глубокий разрыв в отношениях между президентом США Дональдом Трампом и премьер-министром Италии Джорджией Мелони, которые ещё год назад считались ближайшими идеологическими союзниками и архитекторами нового правопопулистского порядка. Публичный скандал, инициированный утверждением Трампа о том, что Мелони якобы «умоляла» его о совместном фото на саммите «G7», стал кульминацией кризиса трансатлантического партнерства, который грозит переформатировать архитектуру европейской безопасности.
После встречи двух лидеров в рамках саммита в Эвиан-ле-Бане 15–17 июня и данного Трампом интервью, итальянский премьер выступила с видеообращением, опровергнув высказывания американского президента и заявив о недопустимости подобного тона в отношении союзника. По её ироничной оценке, он не демонстрирует столь же явной решимости по отношению к противникам Запада и США, с руководством которых, напротив, придерживается значительно более примирительного тона.
Отдельно Мелони адресно ответила на обвинения в снижении собственного рейтинга, подчеркнув, что её политическая поддержка определяется исключительно способностью отстаивать национальные интересы Италии. Вопрос о собственной популярности премьер квалифицировала как находящийся вне сферы компетенции американского президента и рекомендовала ему сосредоточиться на собственных рейтинговых показателях. По опросам, её одобрение обществом (44%) превышает одобрение Трампа (36%).
Дипломатическая реакция итальянской стороны носила последовательный и заметно жёсткий характер. Министр иностранных дел Антонио Таяни отменил запланированный визит в Вашингтон на 21–22 июня, квалифицировав высказывания Дональда Трампа как оскорбительные.
Показательно, что консолидированная поддержка Джорджии Мелони вышла за рамки правительственного лагеря. В частности, бывший премьер-министр центристского толка Маттео Ренци дал действиям Трампа резко критическую оценку, назвав их возмутительными.
Эвианский скандал стал лишь кульминацией длительного и последовательно нараставшего разрыва между двумя лидерами. Так, 31 марта несколько американских бомбардировщиков в рамках операции «Эпическая ярость» включили в маршрутный план г. Сигонеллу без предварительного согласования с итальянскими властями.
Когда командование итальянских вооружённых сил установило, что воздушные суда США уже находятся в полёте, миссия была квалифицирована как боевая операция, требующая парламентского одобрения в соответствии с двусторонними соглашениями, действующими с 1954 года. По итогам этой оценки Италия официально отказала в разрешении на посадку.
Принятое решение носило отчётливо политический характер. Выступая в парламенте, Мелони недвусмысленно обозначила позицию страны: Италия не является участницей войны против Ирана и не намерена в неё втягиваться. Американские удары же были охарактеризованы ею как выходящие за рамки международного права. Подобная позиция нашла широкую общественную поддержку.
Вместе с тем внутриполитическое положение Мелони в тот период существенно осложнилось: в марте она потерпела поражение на референдуме о судебной реформе, что нанесло серьёзный удар по её репутации политически непотопляемого лидера, а к маю инфляция достигла 3,3% (наивысший показатель с 2023 года).
Параллельно развивалась вторая линия конфликта, связанная с фигурой Папы Льва XIV. Понтифик, будучи гражданином США, осудил американские военные действия в Иране в ходе молитвенного бдения в базилике Святого Петра.
Трамп ответил резкой публичной критикой, поставив под сомнение компетентность понтифика в вопросах безопасности и внешней политики. Мелони встала на защиту понтифика, что вызвало негативную реакцию Трампа.
На первый взгляд, открытое противостояние с президентом США представляется политически самоубийственным шагом для лидера, чья платформа изначально строилась на идеологической близости к республиканскому движению Трампа. Однако внутриполитическая логика раскрывает более сложную расчётную стратегию. Мелони всерьёз рассматривает возможность досрочного проведения выборов в апреле 2027 года. вместо декабря в условиях нараставшего беспокойства относительно дальнейшей эрозии электоральной поддержки.
По данным, её партия «Братья Италии» сохраняет 28% поддержки в парламентских опросах, в то время как оппозиционная Демократическая партия – 22%. Вместе с тем совокупный электоральный потенциал левых партий в коалиционном формате достигает порядка 40%, что создаёт реальную угрозу утраты власти.
В этом контексте показателен венгерский прецедент. По мнению ряда наблюдателей, отдельные элементы политического стиля Дональда Трампа перекликаются с моделью Виктора Орбана, которую критики связывают с давлением на независимые институты, усилением контроля над университетской средой и системой поощрения лояльных сторонников. При этом по итогам последних венгерских выборов позиции партии Орбана заметно ослабли.
В сложившихся обстоятельствах Джорджия Мелони, по всей видимости, руководствовалась следующей стратегической логикой: открытое противостояние с Дональдом Трампом в период его политического ослабления на фоне непопулярной иранской войны и падения рейтингов открывало перед ней ряд тактических возможностей.
Во-первых, дистанцирование от ассоциаций её Правительства с дискредитированной Администрацией Трампа. Во-вторых, позиционирование себя как защитницы национального достоинства и суверенитета перед итальянским электоратом перед нападками мощного оппонента. В-третьих, смещение общественного дискурса с экономических трудностей в область внешнеполитической твёрдости. В-четвёртых, адаптация электоральной модели левых партий, успешно использующих антиамериканские настроения и дефицит доверия к американскому лидерству в качестве мобилизующего фактора.
Как следствие, Мелони более не воспринимается в качестве наиболее надёжного европейского партнёра Белого Дома. Эксперты подчёркивают необратимый характер произошедшего разрыва, указывая на защиту Папы как на переломный момент, после которого восстановление отношений стало крайне затруднённым. Данный кризис имеет и структурную причину: по мнению ряда исследователей, националистические движения в силу идеологической специфики чаще конкурируют между собой, чем выстраивают устойчивые альянсы.
Параллельно обозначился внутренний раскол в итальянском правом лагере. 13 июня бывший генерал Роберто Ванначчи основал партию «Национальное будущее», позиционирующую себя в качестве подлинно правой альтернативы и в короткие сроки набравшую около 100 тысяч членов. Новая структура бросила прямой вызов Мелони справа, апеллируя к тезису о её скомпрометированности вследствие сотрудничества с Трампом, что дополнительно усиливает её мотивацию к выработке независимого политического курса.
Аналогичное дистанцирование от политики Трампа прослеживается и в других европейских правопопулистских движениях. Во Франции Жордан Барделла, лидер «Национального объединения» и фаворит президентских выборов 2027 года, не ограничился дистанцированием от Дональда Трампа, прямо квалифицировав его политику как ошибочную. Сопредседатель партии «Альтернатива для Германии» Тино Хрупалла охарактеризовал американскую политику как имеющую имперский характер и предупредил о риске перерастания конфронтации в крупный военный конфликт.
Подлинными стратегическими выгодоприобретателями от кризиса трансатлантического единства выступают Россия и Китай. Для Москвы разрыв между США и Европой представляет собой давно преследуемую, но неожиданно реализовавшуюся цель. Для Москвы разрыв между США и Европой совпадает с её долгосрочными внешнеполитическими интересами: ослабление сплочённости НАТО традиционно рассматривается российским руководством как благоприятный сценарий, хотя нынешний раскол инициирован внутренними процессами в самих США, а не внешним давлением. В Москве, вероятно, рассчитывают, что менее сплочённая Европа способна снизить поддержку Украины, что расширяет возможности для затягивания конфликта.
Москва рассчитывает, что ослабленная и разобщённая Европа неизбежно снизит свою способность поддерживать Украину и противостоять российскому давлению, что предоставит ей возможность затягивать конфликт в расчёте на постепенное отступление Вашингтона.
Для Китая западный раскол открывает стратегическое окно для углубления экономических и политических связей с европейскими столицами на фоне контраста предсказуемости китайского курса и импульсивности американской политики. Одновременно снижение американской сосредоточенности на европейском направлении расширяет оперативную свободу Пекина в индо-тихоокеанском регионе.
Для стран Центральной Азии, и в особенности для Узбекистана, ослабление американского влияния на евразийском пространстве создаёт условия для более гибкой многовекторной внешней политики при одновременном усилении российского и китайского присутствия в регионе. В этих условиях стратегическим императивом становится недопущение избыточной зависимости от какого-либо одного центра силы.
Таким образом, конфликт между Дональдом Трампом и Джорджией Мелони в действительности является симптомом глубокой реструктуризации мировой политической системы. Распад западного единства, запущенный иранской войной и ускоренный непредсказуемостью американского курса, подрывает основы миропорядка, державшегося на предпосылке неоспоримого американского лидерства.
Европейские правопопулистские партии, изначально рассчитывавшие на трамповскую поддержку в реализации собственных антилиберальных повесток, оказались вынуждены дистанцироваться от того самого лидера, чьи идеологические импульсы они разделяли.
Для глобального Юга и стран Центральной Азии это означает свёртывание эпохи однополярного мира и наступление многополярной эры, в которой каждое государство вынуждено самостоятельно выстраивать баланс между конкурирующими центрами силы.
* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.
