Автор: Достон Тухлиев, студент УМЭД, стажёр ИПМИ
В начале апреля 2026 г. внутренняя повестка США вновь оказалась сосредоточена вокруг миграционного вопроса, который при Администрации Д. Трампа окончательно превратился из одного из направлений государственной политики в один из ключевых инструментов внутриполитической мобилизации и административного давления на оппозиционно настроенные юрисдикции. Поводом для новой волны дискуссий стало заявлениеМинистерства внутренней безопасности США о возможности прекращения обработки международных пассажиров в ряде аэропортов, расположенных в так называемых «городах-убежищах», если местные власти продолжат отказываться от полноценного взаимодействия с федеральными миграционными структурами.
Речь идёт о мере, которая выходит далеко за рамки профильной иммиграционной сферы и затрагивает торговлю, туризм, инвестиционный климат и саму архитектуру отношений между Вашингтоном и местными властями.
Стоит отметить, что нынешний министр внутренней безопасности США Марквейн Маллин, назначенный в марте 2026 г., до своего назначения занимал пост сенатора от штата Оклахома, а ранее работал в Палате представителей Конгресса США. Он считается одним из последовательных сторонников жёсткой миграционной линии Администрации Д. Трампа и выступает за усиление федерального контроля в вопросах пограничной и внутренней безопасности.
Напомним, что термин «города-убежища» используется в США применительно к городам и округам, власти которых в той или иной степени ограничивают передачу данных о мигрантах федеральным структурам, отказываются удерживать задержанных исключительно по запросу иммиграционных служб без судебного решения или в целом минимизируют участие местной полиции в исполнении федерального миграционного законодательства.
По существу, Администрация США демонстрирует готовность перевести противостояние с «городами-убежищами» из политико-правовой плоскости в сферу прямого инфраструктурного давления. Если ранее основными рычагами выступали судебные иски, угрозы ограничения грантов и публичная политическая критика, то теперь обсуждается возможность использования международных аэропортов как рычага принуждения. С учётом того, что в перечень подобных юрисдикций входят крупнейшие урбанизированные центры страны, включая Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Чикаго и Сан-Франциско, подобный шаг способен не только осложнить международное сообщение, но и нанести удар по деловой активности тех городов, которые традиционно играют роль опорных узлов американской экономики.
Особую значимость происходящему придаёт тот факт, что нынешняя эскалация развивается параллельно с продолжающимся спором вокруг права на гражданство по рождению. Верховный суд США в начале апреля рассмотрел аргументы по делу, связанному с попыткой Администрации Д. Трампа ограничить автоматическое предоставление гражданства детям, рождённым на американской территории от родителей без законного постоянного статуса. Уже в ходе слушаний многие судьи продемонстрировали скептическое отношение к позиции Белого дома, что стало редким примером серьёзного институционального сопротивления жёсткой миграционной линии нынешней Администрации. Тем самым миграционная повестка в США всё отчётливее превращается в арену одновременного столкновения исполнительной власти, судебной системы, штатов и муниципалитетов.
Иными словами, нынешний спор вокруг миграционной политики в США развивается сразу по трём взаимосвязанным линиям. С одной стороны, Белый дом стремится максимально расширить полномочия федерального центра в вопросах контроля над миграцией и заставить местные власти действовать в логике жёсткого административного подчинения. С другой стороны, судебная система пытается определить, насколько подобные шаги соответствуют Конституции США и не выходят ли они за пределы президентских полномочий. С третьей стороны, «города-убежища», ограничивающие сотрудничество с федеральными миграционными структурами, сопротивляются попыткам Вашингтона подчинить себе местную политику. В результате миграционный вопрос в США превращается не просто в спор о границах и нелегальной миграции, а в более широкий конфликт о балансе полномочий между федеральной властью, судами и местным самоуправлением.
На этом фоне следует учитывать, что конфликт вокруг «городов-убежищ» имеет не только правовую, но и глубокую политико-идеологическую природу. Для республиканской Администрации такие города являются символом сопротивления федеральной линии, выражением либеральной модели управления и примером того, как местные элиты стремятся ограничить полномочия центральной власти в вопросах, которые Вашингтон рассматривает как относящиеся к сфере суверенитета и национальной безопасности. Именно поэтому миграционная тема встраивается в более широкий курс Белого дома на укрепление вертикали исполнительной власти и демонстрацию способности центра утверждать единые федеральные стандарты даже на тех территориях, которые обладают серьёзными политическими и экономическими ресурсами.
Примечательно, что подобный подход меняет сам характер американского федерализма. Если прежде споры между центром и местными властями по миграционным вопросам во многом носили затяжной юридический характер и разворачивались в рамках состязания компетенций, то теперь исполнительная власть всё более открыто сигнализирует о готовности создавать материальные издержки для несогласных. В этом смысле миграционная политика перестаёт быть только вопросом контроля границ и статуса иностранцев, превращаясь в инструмент административного давления на политических оппонентов. Такой курс объективно усиливает риск того, что борьба вокруг миграции будет всё чаще сопровождаться параличом отдельных элементов транспортной и административной инфраструктуры.
Немаловажно и то, что жёсткость Белого дома во многом объясняется логикой внутреннего политического расчёта. Миграционная тема остаётся одним из наиболее мобилизующих вопросов для электоральной базы Д. Трампа, а потому любое ужесточение способно использоваться как наглядное подтверждение того, что Администрация выполняет обещания по «восстановлению порядка». Вместе с тем чрезмерное давление на крупнейшие города и транспортные узлы сопряжено с очевидными рисками для самих США, поскольку под ударом оказываются международные связи, туристические потоки и деловая репутация американских мегаполисов. В результате Белый дом получает краткосрочные политические дивиденды, но одновременно создаёт предпосылки для роста внутренней институциональной турбулентности.
В более широком плане происходящее свидетельствует о том, что нынешняя американская миграционная политика всё меньше сводится к борьбе с нелегальной миграцией как таковой. Речь идёт о попытке через миграционный вопрос пересобрать баланс сил внутри самой политической системы США, усилив позиции федерального центра за счёт ослабления автономии местных властей. Если эта линия сохранится, Соединённые Штаты рискуют столкнуться с дальнейшим углублением конфликта между Белым домом, судами и крупнейшими городами страны, а сама миграционная повестка окончательно станет одним из главных триггеров внутреннего политического кризиса.
* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.
