Мировая экономика переживает один из крупнейших инфраструктурных технологических сдвигов со времени Индустриальной революции, связанный с формированием мировой инфраструктуры искусственного интеллекта. Глобальная экономическая архитектура вступила в качественно новую фазу технологического развития, ключевой особенностью которой становится переход от преимущественно программной модели цифровой экономики к капиталоёмкой инфраструктурной модели искусственного интеллекта (ИИ).
Если в предыдущие десятилетия основным источником роста стоимости технологических компаний выступали программные продукты и интеллектуальная собственность, то в настоящее время фундаментом экономической динамики становится материальная инфраструктура вычислений. Речь идёт о строительстве крупных центров обработки данных (ЦОД), закупке специализированных графических процессоров, создании систем охлаждения и развитии энергетических сетей, способных обеспечивать функционирование высокопроизводительных вычислительных кластеров.
Фактически происходит формирование новой технологической экосистемы, где физическое обеспечение вычислительных мощностей приобретает стратегическое значение, сопоставимое с ролью транспортной инфраструктуры или энергетических систем в индустриальную эпоху.
Представление о реальной конфигурации глобальной инфраструктуры ИИ дает статистика распределения ЦОД по странам. По состоянию на начало 2026 г. в мире насчитываетсяоколо 10800 крупных ЦОД, причем их размещение носит крайне неравномерный характер. Абсолютным лидером остаются США, на территории которых расположено около 3960 центров, что составляет примерно 37% мировой инфраструктуры. Таким образом, США располагают почти четырьмя из каждых 10 ЦОД в мире, что обеспечивает стране существенное технологическое преимущество в сфере облачных вычислений и развития систем искусственного интеллекта.
Значительно меньшие, но все же заметные инфраструктурные кластеры сформированы в Великобритании (498), Германии (470), Китае (365) и Франции (335). К числу других крупных игроков относятся Япония (249), Австралия (268), Индия (275) и Бразилия (198). При этом показательно, что даже при активной государственной поддержке Китай по количеству ЦОД пока уступает нескольким европейским странам.
Географическая структура этой инфраструктуры свидетельствует о высокой концентрации вычислительных мощностей в развитых экономиках Северной Америки, Европы и Восточной Азии, тогда как значительная часть стран Азии, Африки и Латинской Америки располагает лишь ограниченными возможностями для размещения подобных объектов.
Такая асимметрия формирует устойчивый разрыв в доступе к вычислительным ресурсам и усиливает зависимость многих государств от инфраструктуры ведущих технологических центров.
Масштабы инвестиций в инфраструктуру ИИ уже достигли уровней, сопоставимых с крупнейшими индустриальными проектами в истории. По имеющимся оценкам, совокупные капитальные затраты четырёх крупнейших технологических корпораций США – Майкрософт, Алфабет, Мета и Амазон, по итогам 2025 г. составили от $370 до $700 млрд. При сохранении текущих темпов роста их инвестиции могут превысить 2% ВВП США.
Для исторического сравнения, аналогичные масштабы капиталовложений наблюдались в период строительства национальной железнодорожной сети США в 19-м веке, заложившей фундамент промышленного лидерства страны на многие десятилетия. В отличие от тех проектов, однако, нынешняя технологическая инфраструктура создается преимущественно частным капиталом и при значительно более высокой степени неопределенности относительно будущей экономической отдачи.
Вместе с тем, в экспертной среде все чаще высказываются опасения относительно возможного формирования инфраструктурного пузыря на рынке вычислительных мощностей. Крупнейшие технологические компании строят масштабные ЦОД и закупают миллионы специализированных процессоров, исходя из ожиданий, что новые поколения моделей ИИ обеспечат резкий рост производительности труда и создадут принципиально новые рынки цифровых услуг.
Однако реальные масштабы коммерческого спроса на такие мощности пока остаются неопределёнными. Если ожидаемый экономический эффект от внедрения ИИ окажется ниже прогнозируемого, значительная часть построенной инфраструктуры может оказаться недозагруженной. В отличие от традиционных инфраструктурных активов, таких как транспортные системы или энергетические сети, оборудование ЦОД обладает сравнительно коротким технологическим циклом. Специализированные чипы морально устаревают уже через три-четыре года, что требует постоянных обновлений и дополнительных инвестиций.
Следовательно, риск накопления невостребованных вычислительных мощностей сочетается с высокой скоростью технологического устаревания оборудования, что делает текущую модель развития отрасли особенно чувствительной к колебаниям спроса.
Характерным примером нарастающих финансовых рисков стала ситуация вокруг американской корпорации Оракл. Компания, долгое время считавшаяся одним из ключевых игроков в сфере корпоративного программного обеспечения и облачных решений, к весне т. г. оказалась в условиях значительного долгового давления. По различным оценкам, общий объем её долговых обязательств превысил $137 млрд.
В условиях высоких процентных ставок такая долговая нагрузка существенно ограничивает возможности компании по дальнейшему расширению инфраструктурных проектов. Крупнейшие рейтинговые агентства уже предупреждают о вероятности снижения кредитного рейтинга компании до категории высокорисковых активов.
Попытки привлечь дополнительное финансирование через выпуск облигаций и акций вызвали негативную реакцию рынка, в результате чего стоимость акций компании с осени 2025 г. сократилась более чем в два раза. В корпоративных кругах обсуждаются возможные меры по масштабному сокращению персонала и пересмотру инвестиционных планов.
Особую уязвимость текущей финансовой конструкции создает взаимозависимость крупных технологических компаний и разработчиков ИИ. Так, масштабный инфраструктурный проект Старгейт, связанный с развитием вычислительных мощностей для ведущего разработчика Оупен Эй-Ай, предполагает участие Оракл в качестве одного из основных поставщиков облачной инфраструктуры. При этом сама Оупен Эй-Ай остаётся убыточной компанией, прогнозируемые операционные убытки которой в 2026 г. могут составить около $14 млрд.
В отрасли сформировалась сложная система взаимных инвестиций и финансовых потоков, при которой средства, вложенные одними технологическими компаниями в разработчиков ИИ, затем направляются на оплату облачных услуг других компаний, которые, в свою очередь, используют полученные ресурсы для закупки оборудования у производителей процессоров.
Такая замкнутая структура финансирования усиливает системные риски, поскольку сбой в одном из элементов цепочки способен вызвать цепную реакцию на рынке, общий объём которого оценивается в триллионы долларов.
Помимо финансовых ограничений, развитие инфраструктуры ИИ сталкивается с серьёзными энергетическими барьерами. Современные ЦОД требуют огромных объёмов электроэнергии, и их потребление продолжает быстро расти. По оценкам американских аналитических центров, уже в ближайшие годы ЦОД могут потреблять до 17% всей электроэнергии, производимой в США.
Такая нагрузка создаёт значительное давление на существующие энергетические сети, многие из которых были построены десятилетия назад и не рассчитаны на столь интенсивное потребление. В ряде регионов, включая штаты Вирджиния и Техас, обсуждается план действий на случай возникновения перегрузок энергосистемы и перебоев в электроснабжении.
В ответ на эту ситуацию федеральные регулирующие органы США инициировали ужесточение правил подключения крупных ЦОД к национальной энергосистеме. Новая регуляторная политика фактически требует от технологических корпораций самостоятельно инвестировать в строительство генерирующих мощностей и модернизацию региональной энергетической инфраструктуры.
Это привело к формированию новой тенденции, получившей в экспертной среде название «ядерного ренессанса» под управлением технологических компаний. Компания Майкрософт инициировала проект модернизации и перезапуска реактора на атомной станции Тримайл Айленд стоимостью около $1.6 млрд. Амазон приобрел эксклюзивные права на использование мощностей атомной станции Саскеханна, а Гугл заключил контракты на разработку и внедрение малых модульных ядерных реакторов (ММР).
Таким образом, технологические корпорации постепенно превращаются не только в операторов цифровой инфраструктуры, но и в крупных инвесторов в энергетический сектор.
Ключевую роль в новой технологической экосистеме продолжает играть компания Энвидиа, которая фактически стала монопольным поставщиком специализированных графических процессоров для систем ИИ. Рыночная капитализация компании приближается к $3 трлн, а до 90% её доходов приходится на сегмент дата-центров.
Однако и эта позиция сталкивается с новыми вызовами. Усиление экспортных ограничений со стороны США привело к ограничению поставок специализированных процессоров на китайский рынок и уже вызвало списание многомиллиардных убытков. Одновременно усиливается технологическое соперничество между США и Китаем.
Китай реализует альтернативную модель развития вычислительной инфраструктуры, основанную на централизованном государственном планировании. Национальная программа «Данные с Востока на Запад» предусматривает размещение крупных вычислительных центров в регионах с доступной электроэнергией и благоприятными климатическими условиями. Это позволяет значительно повысить энергоэффективность ЦОД и снизить эксплуатационные расходы. По некоторым оценкам, технологическое отставание Китая от США в области аппаратного обеспечения может сократиться до нескольких месяцев. При этом китайская модель функционирования ИИ предполагает значительные ресурсы, направляемые на обеспечение внутреннего контроля, проверку данных и соблюдение государственных стандартов информационной безопасности, что снижает эффективность использования вычислительных мощностей.
Дополнительным фактором, усиливающим стратегическое значение инфраструктуры ИИ, становится её стремительно растущая роль в военной сфере. В последние годы ведущие державы рассматривают вычислительные мощности и алгоритмы машинного обучения как один из ключевых элементов будущего военного превосходства.
В отличие от предыдущих технологических революций, где решающее значение имели отдельные виды вооружений, нынешний этап характеризуется интеграцией ИИ в систему принятия решений, разведки и управления операциями. Это означает, что контроль над вычислительной инфраструктурой постепенно превращается в важнейший фактор национальной безопасности и военного баланса.
По состоянию на сегодняшний день одним из наиболее заметных примеров применения ИИ в боевых условиях стала военный конфликт на Ближнем Востоке.
В ходе военной кампании против Ирана военные структуры США активно используют систему Прожект Мэйвен, разработанную компанией Палантир. Система предназначена для обработки огромных массивов разведывательных данных, поступающих со спутников, беспилотных летательных аппаратов и других сенсорных платформ. Она автоматически выявляет потенциальные цели, ранжирует их по степени приоритетности и формирует рекомендации для операторов. В систему также интегрирована крупная языковая модель Клод компании Антропик, которая используется для обработки разведывательных сводок и ускорения анализа информации.
По оценкам военных специалистов, применение таких алгоритмов позволило резко увеличить скорость операций: только в первые сутки кампании было идентифицировано и поражено более тысячи целей в зоне проведения операций, а к середине марта их число превысило три тысячи. Алгоритмы способны выдавать до тысячи рекомендаций по целям в час, что значительно превышает возможности традиционного человеческого анализа. Данный опыт выявил как преимущества, так и ограничения подобных технологий.
Сторонники применения ИИ отмечают повышение точности ударов и снижение влияния человеческого фактора при анализе разведданных, однако в сложных метеорологических условиях и при использовании ложных целей эффективность таких систем снижается. Кроме того, использование гражданских моделей ИИ в военных операциях уже вызвало юридические и политические споры между оборонными ведомствами и технологическими компаниями.
Тем не менее, военное руководство рассматривает ИИ как важный инструмент разведки и целеуказания, а текущая кампания на Ближнем Востоке стала одним из наиболее масштабных испытаний этих технологий. В более широком контексте это свидетельствует о том, что соперничество США и Китая в сфере вычислительных мощностей приобретает военно-стратегическое измерение.
На фоне стремительного роста вычислительных мощностей усиливаются международные дискуссии о регулировании сферы: ограничений на объёмы вычислительных ресурсов частных компаний, лицензирования использования высокопроизводительных графических процессоров. Ещё недавно данная идея считалась маргинальной, однако сегодня она постепенно входит в повестку межправительственных консультаций.
Формирование глобальной инфраструктуры ИИ становится одним из ключевых экономических процессов десятилетия. С одной стороны, оно открывает новые источники роста, с другой – масштабные инвестиции и энергетические ограничения создают значительные системные риски.
В стратегическом плане это свидетельствует о формировании новой основы мирового баланса сил. Если в 20-м веке ключевыми факторами влияния были промышленный потенциал, энергетические ресурсы и ядерные технологии, то сегодня к ним добавляется способность государств обеспечивать масштабные вычислительные мощности и контролировать инфраструктуру ИИ, что делает наличие собственной суверенной вычислительной базы одним из ключевых условий сохранения экономической и технологической независимости в долгосрочной перспективе.
* Институт перспективных международных исследований (ИПМИ) не принимает институциональной позиции по каким-либо вопросам; представленные здесь мнения принадлежат автору, или авторам, и не обязательно отражают точку зрения ИПМИ.
